As You Were

Наконец-то вышел первый сольник Лиама Галлахера — пожалуй, главный релиз этого года, которого я ждал так долго! Ждал, от тоски то переслушивая Албарна и старшего брательника, то притворяясь, что горю по новым именам и втыкаю в мейнстрим, то отчаянно не слушая ничего (кроме храпа соседа по общаге).

Какое же облегчение я испытал, сидя сегодня утром в наполовину надетой футболке и нетерпеливо проматывая треки к середине — как делали в старые времена, когда было принято слушать альбомами, — чтобы сначала убедиться, что релиз не говно, а потом уже спокойно наслаждаться каждой песней в отдельности. Уфф! Лиам Г. и его команда не подкачали: 15 по-настоящему мощных — как говорят комментаторы на ютьюбе, «библейских» — какой еще синоним остался? — дорожек, вот. Дорожек! Этот дикий аналоговый шум, бесстыдный перегруз на голосе и гитарах, акцейше скомпрессированное все, как будто на дворе 70-е и звукоинженеры в восторге от восхитительных новых железок, эта акустика словно из диктофонной демки, стопроцентно сыгранная самим Лиамом, вот это все не оставляет мне пространства для лексических маневров. 15 горячих манчестерских дорожек, точка. Ну, не все 15, конечно — некоторые все еще напоминают халявный сонграйтинг времен Beady Eye, когда Лиам думал, что достаточно спеть «голосом девяностых» абсолютно любую строчку, заканчивающуюся таким бендом а ля Леннон на слове «tonight» или «alright», и дело в шляпе, но эти проходные вещи компенсируются настоящими жемчужинами.

For What It’s Worth так хороша, что даже говорить про нее не хочется — это как хвалить шоколадный торт, или, не знаю, обсуждать дизайн компьютеров Apple. Biblical. Bold, Paper Crown, I’ve All I Need, Doesn’t Have to Be That Way — столько шикарного материала на одной пластинке, даже не верится! В Paper Crown я почти чувствую, как он борется с желанием использовать уже изношенные аккорды в той же позиции и не заморачиваться, но потом вдруг такой — НЕТ, усилием воли перемещает легендарную миллионерскую руку на два лада вверх и зажимает баррэ. Бум! И сразу рождается нестандартная, прогрессивная, автоматически любимая и родная во всех дворах Подмосковья мелодия.

Bold на самом деле вообще написал я. Шучу — у меня просто была идея, которая начинается точно так же, и поэтому с первых тактов я сразу подключился к этому лиамовскому запароленному вайфаю, и мгновенно скачал его настроение, прозрачное и меланхоличное, искренне взрослое, но при этом неизлечимо 25-летнее. Стоит ему спеть «It’s alright, it’s alright now», и сразу включается перемотка — не та, которая в плеере, а другая, глобальная, которая отвечает за то, как ты сидишь за партой, как идешь на работу, закупаешься подгузниками и закрываешь кредит — it’s alright, it’s alright now, — и все твои траблы и челленджи внезапно выстраиваются вдоль твоего бесконечного бритпоп-дао, а ты проходишь мимо, нахально задевая их плечом. Only love, only love can break my heart—

И это не просто какой-то «бронебойный рок-н-ролл», «песни-боевики», «power ballads» — тьфу, прям по губам бы надавал щас авторам, которые так говорят! — даже не думайте, это не музыка для «новых старичков», которыми, типа, становятся моднейшие дети поздних 80-х и ранних 90-х (а. к. а. мы), пока миллениалы вступают в половую зрелость. Нет! Вместе с огненным пленочным звучанием этот альбом полон материала, совершенно нетипичного для Oasis. Я бы даже сказал «материала, который Oasis никогда бы не записали», если бы слово «который» не использовалось до этого слишком часто. Например, I’ve All I Need и — конечно же — Doesn’t Have to Be That Way (это одна из моих любимых вещей, если не самая любимая). В общем, полное удовлетворение. Теперь я должен ждать второго брата. Э, ну и, вообще-то, над собственным музоном работать. Но это успеется!

Advertisements

ЖЖ

Хотел как лучше: зашел в свой забытый и почему-то не удаленный ЖЖ, обновил полуразвалившийся профиль, поправил забор, решил, значит, эффектно туда запостить после шести лет молчания, и всего-то для начала подтвердил свой имейл. Вздохнул глубоко так, расправил плечи — мол, ну, встречай, родимая… И тут — херак! Через 10 минут у меня спиздили Apple ID, все мои девайсы заблокированы, а на экране айфона красуется сообщение от прыщавого хакера из Зеленограда: «Your iPhone is locked. Napishite na samaelinferno99@mail.ru». Адрес, конечно, другой, но в этом духе — такой, что за ним сразу видно и прогулянные уроки, и часы за лаптопом в командной строке, и планы поработить весь мир за биткоины, и окошко ВКонтакте с неприступной телкой из девятого «Б», которая непременно даст, как только мир будет порабощен. Я оказался умным малым, и нашел способ забрать у школьника контроль над моей трижды зашифрованной частной жизнью, внезапно извлеченной, как глубоководная рыба, на яркий дневной свет (жесткий свет икейной лампы в ипотечной трешке, подсказывает мне мой злой близнец), но мироздание в этот момент, конечно, пошатнулось. Перед моими глазами промчались последние 2000 заметок, мой мозг предпринял отчаянную попытку воспроизвести все 500 диктофонных демок, которые я не успел забекапить в облако. Вероятно, на короткое мгновение я приблизился к шоковому экспириенсу Тины Канделаки, внезапно обнаружившей свои сиськи в свободном доступе, и ощутил долю процента Полной Беспомощности Перед Технологиями. В итоге, конечно, все обошлось, и ничего не пропало (кроме пары тупых селфи). Но ЖЖ я на всякий случай удалил. Не вороши прошлое, Ваня!

Новый сборник

11063588_10209340664896775_8118395546446585714_o

Привет! У меня только что вышел второй сборник новелл — я выбрал для него (на мой взгляд) лучшие за ’15–’16 вещи. Можно прочитать фрагмент и качнуть в виде электронной книжки, или олдскульно заказать себе печатную версию.

Подробности: https://ridero.ru/books/new_arbat_avenue/

Если вы давно тусуетесь со мной, то знаете все и так, а если нет, то вам может пригодиться ссылка на предыдущий сборник, который вышел в прошлом году, и в котором помимо новелл есть кое-что из старого:

https://ridero.ru/books/sadcore/

Писатель года

Уважаемый Ян Владимирович! Мы рады сообщить вам, что вы номинированы на премию «Писатель года 2016», организуемую порталом «Проза.ру» при поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям, а также Московского фонда содействия ЮНЕСКО и Палаты лордов Всемирного оккупационного правительства (ZOG). Вы получаете статус «Номинант», который будет отображаться рядом с вашим именем на всех страницах порталов «Проза.ру» и «Стихи.ру», а также эксклюзивное право публикации ваших произведений в наших толстейших литературных альманахах.

Альманахи «Писатель года» регулярно представляются членам Большого Жюри Оккупационного правительства, которое отбирает острейшие и ярчайшие имена и коллегиальным решением присваивает им статус «Лауреат», который моментально отображается на всех страницах порталов «Проза.ру», «Стихи.ру» и «Верлибр.ру», а также на страницах сайтов-партнеров (ООО «Проза+» не несет ответственности за искажение стиля и морали авторских текстов при использовании их фрагментов на рекламных площадках «Ванга Daily», «Лечимся медом» и «ФоЛулз.рф» — заканчивая читать данную фразу, вы принимаете условия Соглашения и подтверждаете оплату услуги в размере 5999 руб.)

Для размещения ваших текстов в альманахе «Писатель года», пожалуйста, нажмите на кнопку «Скачать» в конце этого письма и во всплывающем окне нажмите «Да», после чего дважды нажмите «Принимаю» и «Выбрать все» и введите пароль администратора. Стоимость публикации одной страницы текста составляет 1000 рублей. Для вашего удобства наша редакционная комиссия уже выбрала несколько ваших новелл на сумму 37,000 руб. с доставкой 400 авторских экземпляров в пределах МКАД (цветная офсетная печать, не входит в стоимость заказа) и агентскими отчислениями 24% от суммы возможных продаж (стоимость 1 экз. альманаха в рознице составляет 50 руб., приобрести его можно в окне №2 магазина «Клуб новеллистов» по адресу г. Тверь, Проектируемый проезд №992-28/2, проходная 2, 72 этаж, с 16:00 до 16:30, при себе необходимо иметь паспорт и ксерокопию вкладыша диплома о высшем образовании).

К сожалению, средств на всех привязанных к вашему аккаунту пластиковых картах оказалось недостаточно для оплаты полной суммы заказа, но мы рады сообщить, что вам предварительно одобрен льготный кредит «Поэт» в банке «Чичикофф» с расчетным ежемесячным платежом 6999 руб. (пожалуйста, внесите деньги не позднее 25 апреля, чтобы избежать штрафных санкций и передачи ваших текстов третьим лицам). После завершения оплаты, пожалуйста, нажмите кнопку «Учайвствовать в конкурсе». И не забудьте воспользоваться вашей персональной скидкой на свежий бестселлер Дарьи Пунцовой «О’кей, Гугл или Поисковый запрос» на сайте «ЛитТрест». Желаем вам удачи и творческих успехов!

Омон Ра Revisited

Перечитал «Омон Ра» — повесть, с которой началось мое знакомство с Виктором Пелевиным. Я прочитал ее в первый раз, когда мне было 15, когда основной заботой было — в какую из дачных девчонок влюбиться навсегда, а еще — как сделать так, чтобы цепь у велика не скрипела и — иногда — как сделать так, чтобы усы росли быстрее.

Больше всего меня тогда, конечно, впечатлило обилие нецензурной лексики, еще запомнилась шокирующая концовка и тема Pink Floyd — потому что родители слушали. Остальное я, можно сказать, пропустил мимо ушей, прочитал вскользь, оставил без внимания и забыл.

Прошли годы, я переехал в район ВДНХ, где разворачивается существенная часть событий в пелевинской книжке, я написал свою собственную книжку, едва ли не целиком посвященную этому монументу меланхолии, холодной войны и странного советского подземного космоса. Я столько раз собирался с духом, чтобы перечитать главную книгу своего детства (которую детской явно не назовешь), и все как-то не мог собираться; но, видимо, это должно было произойти в какой-то особый, точно означенный, согласованный со всеми богами и инстанциями момент — когда над домом на курьих ножках напротив «Рабочего и колхозницы» выкатилась кособокая почти полная луна, когда потная толпа внесла меня в вагон на «Библиотеке имени Ленина», вынесла на «ВДНХ», когда почти пустой ростокинский трамвай лязгнул по рельсам на пересечении улицы Бориса Галушкина и проспекта Мира, везя меня домой.

Я проехал пол-Москвы, не отрываясь от книги — во-первых, чтобы не прерывать автора в середине одного из бесчисленных виртуозных пассажей, которые я только и успевал добавлять в «My clippings», а во-вторых, чтобы не вызвать подозрений у пассажиров и сотрудников полиции своими по-наркомански широко открытыми, полными анимешных слез глазами и безумной улыбкой. В полночь, сидя на жесткой деревянной табуретке в кухне над скомканной фольгой от шоколадки и пустой банкой из-под кока-колы, я закончил читать, встал и подошел к окну, за которым лежала сизая муть — гладкое полотно постсоветской нирваны, с которого испарялись остатки Луны, Останкинской башни, опоясанной светящейся рекламой, и подсвеченного прожекторами шпиля Павильона №1.

Все, что заронил «Омон Ра» в мое сердце 15 лет назад, все пропущенные абзацы и неусвоенные образы встали на свои места и оказались теми самыми небесными телами, которые когда-то мигали несущественными точками на летнем дачном небосклоне. Это был момент совершенства, невысказанного восторга русского летчика, стоящего на лунном грунте в завязанной под подбородком ушанке и готовящегося схватить ртом вакуум. Одним словом, спасибо, Виктор Олегович!

Станислав Пауэр represent

Только что мне сообщили потрясающую новость — в конце 2015-го, в самую стужу и разгар отопительного сезона, когда ты снова заинстаграмишь себя на коврике под елкой, а пьяный бомж намертво примерзнет к решетке детсадовской кухни, в эти волшебные и насыщенные впечатлениями дни — от разрыва 10-летних отношений до первого собственного презерватива, от первого миллиона долларов до дымящегося хот-дога на Ярославском вокзале — публике будут представлены записные книжки культового музыкального критика Станислава Пауэра — того самого, который в 90-х бесстрашно колесил по ночной Москве и писал рецензии на драки рэпперов с металлистами, а затем основал собственный журнал «Музыкал»; того самого Пауэра, которому принадлежит крылатая фраза «Доча, не читай папу», чьи твиты с 2008 по 2014 годы стали символом периода свободы и апогея анонимности, позже названного «летом русского интернета». Меня Стас попросил написать предисловие, я очень польщен.

Стена

Когда-то давно (в масштабах нашего скомпрессированного времени) в Фейсбуке у каждого пользователя была «Стена» — это выглядело ребячливым отголоском комнаты в общежитии Гарварда, и, по мере того, как сеть превращалась в гиганта, достойного обложки «Time», этот термин постепенно заменило нейтральное металлическое «Хроника». Но, если разобраться, стена — как суть социальной сети — никуда не делась.

Стена плача, к которой миллионы — а вчера — миллиард — людей приходят каждый день, чтобы засунуть между постами со смешной собачкой и грустным онкобольным свою маленькую записочку с сокровенным желанием, или большое письмо с истошной жалобой, или чужую заготовку, подписанную своим именем, — и замереть в ожидании знака свыше. Здесь не тот Господь, который молча принимает к сведению твои молитвы и крутит дальше общечеловеческое веретено, оставляя тебя гадать на кофейной гуще, вглядываться в лики святых и вздрагивать от ветра, задувшего пламя свечи — местный Господь почти всегда присылает уведомление «Просмотрено». Вопрос — ответит ли? Понравится ли? И если понравится, то искренне или без души?

Стена с отверстиями в китайском публичном доме, за которой сидят проститутки, чьих лиц ты не знаешь, или видел на картинке, или представил чужую жену — в любом случае ты волен использовать воображение — ты доверяешь им свои персональные данные, отдаешь им часть своей энергии, из которой состоит твой день, часть твоего времени, из которого состоит твоя жизнь, но после того, как все закончилось, и ты получил желаемое — твое лицо по-прежнему смотрит в стену, а ее мысли — о следующем безымянном хуе.

Стена, о которой написан целый альбом Pink Floyd, и которая никуда не делась — стена, возводимая каждым человеком вокруг себя — не столько из желания отгородиться от окружающих, сколько от иррационального стремления к самозамуровыванию. И единственный способ прекратить строительство этой стены, проверенный на примере других стен, разрушенных за прошедший век, — это не засовывать в нее части тела и молитвенные записки в погоне за быстрым удовлетворением и в надежде на озарение (которое окажется слепящим лучом прожектора), а делать то, что делали всегда — рисовать граффити и писать осмысленные тексты, чтобы в час Ч, когда бульдозеры и свободные люди сделают пролом, уцелевшие фрагменты сохранились в виде объекта современного искусства.