ЖЖ

Хотел как лучше: зашел в свой забытый и почему-то не удаленный ЖЖ, обновил полуразвалившийся профиль, поправил забор, решил, значит, эффектно туда запостить после шести лет молчания, и всего-то для начала подтвердил свой имейл. Вздохнул глубоко так, расправил плечи — мол, ну, встречай, родимая… И тут — херак! Через 10 минут у меня спиздили Apple ID, все мои девайсы заблокированы, а на экране айфона красуется сообщение от прыщавого хакера из Зеленограда: «Your iPhone is locked. Napishite na samaelinferno99@mail.ru». Адрес, конечно, другой, но в этом духе — такой, что за ним сразу видно и прогулянные уроки, и часы за лаптопом в командной строке, и планы поработить весь мир за биткоины, и окошко ВКонтакте с неприступной телкой из девятого «Б», которая непременно даст, как только мир будет порабощен. Я оказался умным малым, и нашел способ забрать у школьника контроль над моей трижды зашифрованной частной жизнью, внезапно извлеченной, как глубоководная рыба, на яркий дневной свет (жесткий свет икейной лампы в ипотечной трешке, подсказывает мне мой злой близнец), но мироздание в этот момент, конечно, пошатнулось. Перед моими глазами промчались последние 2000 заметок, мой мозг предпринял отчаянную попытку воспроизвести все 500 диктофонных демок, которые я не успел забекапить в облако. Вероятно, на короткое мгновение я приблизился к шоковому экспириенсу Тины Канделаки, внезапно обнаружившей свои сиськи в свободном доступе, и ощутил долю процента Полной Беспомощности Перед Технологиями. В итоге, конечно, все обошлось, и ничего не пропало (кроме пары тупых селфи). Но ЖЖ я на всякий случай удалил. Не вороши прошлое, Ваня!

Новый сборник

11063588_10209340664896775_8118395546446585714_o

Привет! У меня только что вышел второй сборник новелл — я выбрал для него (на мой взгляд) лучшие за ’15–’16 вещи. Можно прочитать фрагмент и качнуть в виде электронной книжки, или олдскульно заказать себе печатную версию.

Подробности: https://ridero.ru/books/new_arbat_avenue/

Если вы давно тусуетесь со мной, то знаете все и так, а если нет, то вам может пригодиться ссылка на предыдущий сборник, который вышел в прошлом году, и в котором помимо новелл есть кое-что из старого:

https://ridero.ru/books/sadcore/

Писатель года

Уважаемый Ян Владимирович! Мы рады сообщить вам, что вы номинированы на премию «Писатель года 2016», организуемую порталом «Проза.ру» при поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям, а также Московского фонда содействия ЮНЕСКО и Палаты лордов Всемирного оккупационного правительства (ZOG). Вы получаете статус «Номинант», который будет отображаться рядом с вашим именем на всех страницах порталов «Проза.ру» и «Стихи.ру», а также эксклюзивное право публикации ваших произведений в наших толстейших литературных альманахах.

Альманахи «Писатель года» регулярно представляются членам Большого Жюри Оккупационного правительства, которое отбирает острейшие и ярчайшие имена и коллегиальным решением присваивает им статус «Лауреат», который моментально отображается на всех страницах порталов «Проза.ру», «Стихи.ру» и «Верлибр.ру», а также на страницах сайтов-партнеров (ООО «Проза+» не несет ответственности за искажение стиля и морали авторских текстов при использовании их фрагментов на рекламных площадках «Ванга Daily», «Лечимся медом» и «ФоЛулз.рф» — заканчивая читать данную фразу, вы принимаете условия Соглашения и подтверждаете оплату услуги в размере 5999 руб.)

Для размещения ваших текстов в альманахе «Писатель года», пожалуйста, нажмите на кнопку «Скачать» в конце этого письма и во всплывающем окне нажмите «Да», после чего дважды нажмите «Принимаю» и «Выбрать все» и введите пароль администратора. Стоимость публикации одной страницы текста составляет 1000 рублей. Для вашего удобства наша редакционная комиссия уже выбрала несколько ваших новелл на сумму 37,000 руб. с доставкой 400 авторских экземпляров в пределах МКАД (цветная офсетная печать, не входит в стоимость заказа) и агентскими отчислениями 24% от суммы возможных продаж (стоимость 1 экз. альманаха в рознице составляет 50 руб., приобрести его можно в окне №2 магазина «Клуб новеллистов» по адресу г. Тверь, Проектируемый проезд №992-28/2, проходная 2, 72 этаж, с 16:00 до 16:30, при себе необходимо иметь паспорт и ксерокопию вкладыша диплома о высшем образовании).

К сожалению, средств на всех привязанных к вашему аккаунту пластиковых картах оказалось недостаточно для оплаты полной суммы заказа, но мы рады сообщить, что вам предварительно одобрен льготный кредит «Поэт» в банке «Чичикофф» с расчетным ежемесячным платежом 6999 руб. (пожалуйста, внесите деньги не позднее 25 апреля, чтобы избежать штрафных санкций и передачи ваших текстов третьим лицам). После завершения оплаты, пожалуйста, нажмите кнопку «Учайвствовать в конкурсе». И не забудьте воспользоваться вашей персональной скидкой на свежий бестселлер Дарьи Пунцовой «О’кей, Гугл или Поисковый запрос» на сайте «ЛитТрест». Желаем вам удачи и творческих успехов!

Омон Ра Revisited

Перечитал «Омон Ра» — повесть, с которой началось мое знакомство с Виктором Пелевиным. Я прочитал ее в первый раз, когда мне было 15, когда основной заботой было — в какую из дачных девчонок влюбиться навсегда, а еще — как сделать так, чтобы цепь у велика не скрипела и — иногда — как сделать так, чтобы усы росли быстрее.

Больше всего меня тогда, конечно, впечатлило обилие нецензурной лексики, еще запомнилась шокирующая концовка и тема Pink Floyd — потому что родители слушали. Остальное я, можно сказать, пропустил мимо ушей, прочитал вскользь, оставил без внимания и забыл.

Прошли годы, я переехал в район ВДНХ, где разворачивается существенная часть событий в пелевинской книжке, я написал свою собственную книжку, едва ли не целиком посвященную этому монументу меланхолии, холодной войны и странного советского подземного космоса. Я столько раз собирался с духом, чтобы перечитать главную книгу своего детства (которую детской явно не назовешь), и все как-то не мог собираться; но, видимо, это должно было произойти в какой-то особый, точно означенный, согласованный со всеми богами и инстанциями момент — когда над домом на курьих ножках напротив «Рабочего и колхозницы» выкатилась кособокая почти полная луна, когда потная толпа внесла меня в вагон на «Библиотеке имени Ленина», вынесла на «ВДНХ», когда почти пустой ростокинский трамвай лязгнул по рельсам на пересечении улицы Бориса Галушкина и проспекта Мира, везя меня домой.

Я проехал пол-Москвы, не отрываясь от книги — во-первых, чтобы не прерывать автора в середине одного из бесчисленных виртуозных пассажей, которые я только и успевал добавлять в «My clippings», а во-вторых, чтобы не вызвать подозрений у пассажиров и сотрудников полиции своими по-наркомански широко открытыми, полными анимешных слез глазами и безумной улыбкой. В полночь, сидя на жесткой деревянной табуретке в кухне над скомканной фольгой от шоколадки и пустой банкой из-под кока-колы, я закончил читать, встал и подошел к окну, за которым лежала сизая муть — гладкое полотно постсоветской нирваны, с которого испарялись остатки Луны, Останкинской башни, опоясанной светящейся рекламой, и подсвеченного прожекторами шпиля Павильона №1.

Все, что заронил «Омон Ра» в мое сердце 15 лет назад, все пропущенные абзацы и неусвоенные образы встали на свои места и оказались теми самыми небесными телами, которые когда-то мигали несущественными точками на летнем дачном небосклоне. Это был момент совершенства, невысказанного восторга русского летчика, стоящего на лунном грунте в завязанной под подбородком ушанке и готовящегося схватить ртом вакуум. Одним словом, спасибо, Виктор Олегович!

Станислав Пауэр represent

Только что мне сообщили потрясающую новость — в конце 2015-го, в самую стужу и разгар отопительного сезона, когда ты снова заинстаграмишь себя на коврике под елкой, а пьяный бомж намертво примерзнет к решетке детсадовской кухни, в эти волшебные и насыщенные впечатлениями дни — от разрыва 10-летних отношений до первого собственного презерватива, от первого миллиона долларов до дымящегося хот-дога на Ярославском вокзале — публике будут представлены записные книжки культового музыкального критика Станислава Пауэра — того самого, который в 90-х бесстрашно колесил по ночной Москве и писал рецензии на драки рэпперов с металлистами, а затем основал собственный журнал «Музыкал»; того самого Пауэра, которому принадлежит крылатая фраза «Доча, не читай папу», чьи твиты с 2008 по 2014 годы стали символом периода свободы и апогея анонимности, позже названного «летом русского интернета». Меня Стас попросил написать предисловие, я очень польщен.

Стена

Когда-то давно (в масштабах нашего скомпрессированного времени) в Фейсбуке у каждого пользователя была «Стена» — это выглядело ребячливым отголоском комнаты в общежитии Гарварда, и, по мере того, как сеть превращалась в гиганта, достойного обложки «Time», этот термин постепенно заменило нейтральное металлическое «Хроника». Но, если разобраться, стена — как суть социальной сети — никуда не делась.

Стена плача, к которой миллионы — а вчера — миллиард — людей приходят каждый день, чтобы засунуть между постами со смешной собачкой и грустным онкобольным свою маленькую записочку с сокровенным желанием, или большое письмо с истошной жалобой, или чужую заготовку, подписанную своим именем, — и замереть в ожидании знака свыше. Здесь не тот Господь, который молча принимает к сведению твои молитвы и крутит дальше общечеловеческое веретено, оставляя тебя гадать на кофейной гуще, вглядываться в лики святых и вздрагивать от ветра, задувшего пламя свечи — местный Господь почти всегда присылает уведомление «Просмотрено». Вопрос — ответит ли? Понравится ли? И если понравится, то искренне или без души?

Стена с отверстиями в китайском публичном доме, за которой сидят проститутки, чьих лиц ты не знаешь, или видел на картинке, или представил чужую жену — в любом случае ты волен использовать воображение — ты доверяешь им свои персональные данные, отдаешь им часть своей энергии, из которой состоит твой день, часть твоего времени, из которого состоит твоя жизнь, но после того, как все закончилось, и ты получил желаемое — твое лицо по-прежнему смотрит в стену, а ее мысли — о следующем безымянном хуе.

Стена, о которой написан целый альбом Pink Floyd, и которая никуда не делась — стена, возводимая каждым человеком вокруг себя — не столько из желания отгородиться от окружающих, сколько от иррационального стремления к самозамуровыванию. И единственный способ прекратить строительство этой стены, проверенный на примере других стен, разрушенных за прошедший век, — это не засовывать в нее части тела и молитвенные записки в погоне за быстрым удовлетворением и в надежде на озарение (которое окажется слепящим лучом прожектора), а делать то, что делали всегда — рисовать граффити и писать осмысленные тексты, чтобы в час Ч, когда бульдозеры и свободные люди сделают пролом, уцелевшие фрагменты сохранились в виде объекта современного искусства.

Ушла звездочка

I
— Вас слышу хорошо. Как меня? Открыл иллюминатор «Взор». Вижу горизонт Земли. Выплывает. Но звезд на небе не видно. Видна земная поверхность. Земная поверхность видна в иллюминаторе. Небо черное. И по краю Земли, по краю горизонта — такой красивый голубой ореол, который темнеет по удалении от Земли.

II
— Включилась солнечная ориентация.

— Вас понял.

— Полет проходит нормально, орбита расчетная.

— Вас понял, полет проходит нормально, орбита расчетная.

— Настроение бодрое, продолжаю полет, нахожусь над Америкой.

— Вас понял, находитесь над Америкой.

— Нахожусь в тени Земли. […] Самочувствие хорошее, настроение бодрое. Полет проходит успешно. Как поняли меня?

— Вас понял.

— Внимание! Вижу горизонт Земли. Очень такой красивый ореол. Сначала радуга от самой поверхности Земли и вниз. Очень красиво. Все шло через правый иллюминатор. Вижу звезды через «Взор», как проходят звезды. Очень красивое зрелище. Продолжается полет в тени Земли. В правый иллюминатор сейчас наблюдаю звезду. Она проходит слева направо по иллюминатору. Ушла звездочка. Уходит, уходит.

III
Мне всегда было интересно, что происходило в этот самый момент. Не избитое, обмусоленное поп-культурой «Поехали!», а именно момент откровения, когда человек впервые увидел Землю из космоса. Когда оказался над всей цивилизацией сразу — над реками, складками местности, горными королевствами и ледяными шапками, над электрифицированной и наученной грамоте тайгой и опутанным железными дорогами индустриальным Западом, над чужой, враждебной, конкурирующей на тот момент державой, — sitting in a tin can, far above the world — над всеми ее Лос-Анджелесами, Лос-Аламосами, Вашингтонами, фермами, коровами, Джоном Стейнбеком за рулем «Росинанта», миниатюрной Жаклин Кеннеди, разбивающей бутылку шампанского о борт огромной ядерной подлодки Lafayette, над всем этим материком, которому еще предстояло пережить Карибский кризис, миновать атомную войну, снять «Терминаторов» и «Молчание ягнят», которые я посмотрю во время перестройки в кинотеатре своего рассекреченного военного городка.

«Ушла звездочка. Уходит, уходит». Прерывистая радиограмма в треске помех несовершенной связи начала 60-х, зависшая в точке апогея капсула с вечно улыбающимся и добрым спортивным парнем, у которого под скафандром майка, кожа и кости. Два удара сердца, красивый такой ореол, радуга от самой поверхности Земли — и вниз, обратно к рекам и складкам местности, складкам стиляжной юбки, сладкой газировке и молодым яйцеголовым парням, изобретающим интернет и зачинающим тех, кто изобретет Инстаграм и Тиндер.