Прошлое

Никогда не задумывался — где твое прошлое?
Где лужи, валенки, высокие горки, талоны,
Твои и ее бесчисленные версии
Где все эти щербинки асфальта, в которые заходила река апрельской грязи,
В которой, в свою очередь, отражались девятиэтажки,
В которых, в свою очередь, тренировались на татами такие же как ты блондинистые букашки
И парни постарше, от которых стоит держаться подальше
Хотя попробуй тут, когда он крепко держит тебя за отворот кимоно
И бросает
 
Планета
Бешено вращается
В пустом клетчатом пространстве
Наполненном для сохранения логики концертом для фортепиано №5 и темной энергией
Которые заставляют все расширяться
Ускоряться
И постепенно отдаляться
Безо всякой цели
Без обязательств
Без регистрации
Без начала
Без точки в конце
Потому что ничто
Это же не точка
 
Пока вихри случайности
Пляшут в твоих волосах и твоей личной замороженной луже
Над которой ты завис закутанный в ну пусть февральской стуже
Ранних 90-х
Поздних 2000-х
Зрелых 10-х
Невозможно определить точнее из-за низкого разрешения
Нашей несовершенной технологии
Но мы постоянно работаем над ее улучшением
И вы можете поддержать нас в нашем кампэйне на кикстартере
 
Так где ты говоришь твое прошлое?
Где вот эта вся мелочишка, эти одноразовые шприцы и бензиновые кольца
На поверхности коричневой воды
В которую ты смотришь тяжелея мокнущим валенком
Большие дяди пишут учебник разворачивают историю так и сяк
Определяют течение событий и задают тренды
Инвестируют тысячи и сотни тысяч
Миллионов разумеется
В течение древнегреческой реки Леты
Но в конечном счете
Все что было
Все пройденные эпохи
Без монтажа и в full HD
Почему-то оказываются сконцентрированы в одной точке
С рюкзачком и нелепым помпоном
Скачущей на неточной шкале любительской машины времени
Где-то между двумя и тремя тысячами
В причудливом вихре
Посередине кофейной чашки
Где смешивается все и ничто
Advertisements

Долина

Я смотрю на бесконечную гладкую долину
Обозначенную слабыми движущимися точками
Из-за наложений трамваев и пересечений пальм
Время от времени возникают миражи панельной жилплощади
От чужого воздуха сохнет в глотке
Собираешься заговорить, и непонятно, чем
Будущее, которое висело светлячком в углу
И маячило неясной полоской на границах сна
Тут выглядит осязаемым и пугающе большим
Вечнозеленые гарнизонные ели, обогащаясь синим
Погружаются в пучины несовместимого vocabulary
Где продолжают колебаться и слабо люминесцировать
Как древние водоросли на заре твоего личного докембрия
Облака обнаруживают золотистую черствость
Нежную изюминку в туше белой булки
Несущую все твои уцелевшие чувства
Из одного жестокого мира в другой
Каждый час они тут заходят на посадку
Поэтому жилье несколько дешевле как вы могли заметить
Туча сцеживает утренние осадки
В салоне звучат вязкие аплодисменты
Все возникает из пустого пространства
Конденсируется каплей наблюдателя на стекле
Восходит палевым слайтли дифферент солнцем
Над нечетким горизонтом, только что склеенным
Из сизого низа и оранжевого верха
Тонких штопок пришвартованных сухогрузов
Случайного человеческого фейерверка
И безграничной квантовомеханической грусти
Я смотрю на переливчатую как будто полиэтиленовую поверхность залива
С неподвижной рябью и слоями вымершей биоты невидными отсюда
Касаясь подбородком мокрого турника
Вдыхаю внизу выдыхаю вверху
Как учил горластый тренер Нугзар Дангирович
Зимой девяносто седьмого на секции восточных единоборств «Орленок»
В отвоеванном у крыс подвале дома номер десять
Даже не верится что тогда это был тоже я
Летящий со всхлипом через бедро на пыльные маты
Описывающий дугу под лампой дневного света богатой мухами и штукатуринками
Наматывающий быстрые витки вокруг ровно горящей средней муниципальной звезды
Цепляющийся взглядом за виды из разных окон поездов и маршруток в попытке задержаться
Не буквально в дверях перед отъездом в аэропорт
А фигурально в смысле в потоке времени
Издалека больше похожем на студень
Как эти сухогрузы на горизонте
Как эта долина
Как этот океан
Которому совершенно полиэтиленово
Кто там на него смотрит заканчивая последний на сегодня подход
Считая до одного до пяти на английском, а дальше спохватываясь на родном
В шерстяной шапочке трениках и кедах против всей асфальтовой планеты
Я догоняю свое слегка убежавшее вперед изображение
Как это иногда случается при плохом интернете
И складываюсь с ним в один синхронизированный выдох
Солнце проплавляет себе путь в сгущенной облачности
По мере того как меня несет вокруг него вниз головой вместе со всеми международными лентами новостей
На поверхности бухты появляется различимая рябь
Кто-то выходит на балкон дома в проектах
Сухогруз сильно гудит что впрочем никак не отразится на картинке
Открытка для друзей
Перехожу на бег
Движусь вниз по пустынной улице

Сделка

Я представляю себе, как буро-серый деревенский столб
с буро-черной опорой на грязно-буром шоссе,
по которому несутся, вздымая волны грязи,
стада окончательно черных машин,
оверлеится на кольца Сатурна,
вечно работающие и бесшумные,
профильтрованные через искусственную атмосферу
ранних 2400-х,
такую тонкую синюю пленочку над скучным пейзажем типового микрорайона,
где ты вырос, получил паспорт, купил права, набил тату, что еще—
Они растянуты через весь небосвод
в общем-то небольшого холодного спутника
в прошлом военной базы Энцеладус ну пусть шестьдесят шесть
а ныне популярного направления для молодых семей
с развитой инфраструктурой и выгодным расположением
близость к Марсу судите сами всего один световой час
шаттл от метро
есть школа садик спортивные клубы
вот качалка кивает он
Зай смотри какой сегодня красивый Сэйтурн
как он сатурирует наш и без того счастливый день
в этом прекрасном безоблачном будущем
я не могу
извините, вы не могли бы нас сфоткать,
обращается она к висящему в воздухе риелтору
вот тут только чтобы без столба
Он смотрит на нее спокойными глазами среднего искусственного интеллекта,
параллельно заключая сделку в недалеком будущем в другой экосистеме
с совершенно другими базовыми аминокислотами
Разумеется давайте телефон
Из открытой форточки вырывается клякса недоеденного супа
незастегнутый ребенок вырывается из курящегося подъезда в сугроб
Маша стой шарф кричит чуть приплюснутая гравитацией мать
Нелегальные иммигранты с неподдельной радостью играют в античные снежки
От контрастно черной водосточной трубы отрывается капля буро-грязной жидкости
На время своего полета включившая в себя весь окружающий мир
Замороженный на ближайшие 14 месяцев
Апрель заходится кашлем нервный юноша в однушке на седьмом этаже
С крыш капель
Обводит взглядом потрепанный постер Земли на стене
Ставит случайную точку на карте
Клянусь однажды я прилечу туда

ОРЗ

Каждый раз, когда я болею каким-нибудь безобидным ОРЗ, мне кажется, что я умираю: мои руки истончаются, моя челюсть перестает делать «чавк», мой голос становится глуше, волосы становятся реже. Я думаю — с чем это может быть связано? Я был недостаточно уважителен по отношению к богу? Шутил шуточки, жал лайк под демотиватором «Если ты Иисус — хлопни в ладоши!», слушал death metal, что-то еще? Или дело просто в том, что моя волновая функция коллапсирует, потому что пришло время, потому что таковы значения необсуждаемых глобальных переменных в нашей бесшумно расширяющейся вселенной? Или, может быть, мне просто кажется — шевелится где-то в голове такое подлое чувство, которое испытывал еще когда был малышом: когда лежишь под мокрым одеяльцем, тебя колотит твоя температура, ты сворачиваешься личинкой, смотришь в глубь рисунка обоев, где рассаживаются неорганические альты и гобои, и улавливаешь одним, не заложенным ухом — то ли писк, то ли вой — что-то, заводящееся в липкой евстахиевой трубе, набирающее силу и духовую мощь. Что-то, что только ты один слышишь, пробивающееся к тебе через тысячи неслучившихся, лишних исходов решающих моментов твоей маленькой человеческой жизни, через миллионы неиспользованных хлестких выражений и так и не стекшихся обстоятельств. Через возможные, маловероятные, взаимоисключающие варианты твоего собственного прошлого, наполненного тощими, одинаковыми во всех сценариях твоими собственными очертаниями, к тебе процеживается, выступая на поверхности горячего лба и ступая по животу мягкими кошачьими лапами, почти неуловимое, едва различимое, светящееся тусклой точкой в толще микрорайона в четыре часа ночи, слабое, как сигнал уходящего за горизонт «Вояджера», но все же достаточно разборчивое: «Уважаемый абонент! Ваш баланс меньше 30 рублей. Пожалуйста, пополните ваш счет».

***

Ростокино
Где за каждым третьим окном
Тянет смузи скатав крылья в трубочку могучий Смауг
Ковыряет гречку сидя в одних трусах и без маски помятый Дарт Вейдер
Задумчиво щелкает выключателем
Изрядно состарившийся и подобревший Фредди
По коридорам оставленных лабораторий военной евгеники
И отсекам недостроенного межзвездного ковчега
Расставлены одетые в пуховики манекены
Приветливо дымят горячие чебуреки
Империя зла по уши закредитованная МФО
Заклеенная объявлениями о доступной свадебной съемке
Любых живых существ во всем разнообразии мутантных форм
Киборгов с абсолютно любой электрической емкостью
Пустея медленно клонится черными крышами на восток
Поводит тоненькими усиками международных авиарейсов
Чтобы облегчившись на тысячу душ за один виток
Снова засверкать лужами и политехническими фресками

***

В этот самый момент когда я сплю
В пустом магазине на первом этаже надламывается чипс
На вваренной в толщу известняков и слюд
Трамвайной остановке возле дома пошевеливается лист
В однопиксельной квартире на горизонте хлопает окно
В гипоксическом зевке растягивается пасть
Полная дезинфицированных бледноватых зубов
В неспящей кубатуре открывается сайт
Полный всего буквально всего
И каждому участнику результирующего движения
В сумме поворачивающего секундную стрелку
Хочется верить что все-таки не просто так для красоты
В волнах густого космического меха
Горят искусственные четыре с половиной звезды
По плитчатому полу магазина неспешно проходит помятый чоповец
Заскорузлый лист взлетает из-под пустого учебного трамвая
Следующего в лунном пятне на пол-Москвы и области
И в этот момент я как всегда просыпаюсь

***

С высокой березы падает лист
Он отделяется и падает вниз
В тот самый момент когда от сатурнианского кольца
Отделяется невидимая глазу неживая пыльца
Которая рассредоточивается и забивается между надежными металлическими шестеренками
Исследовательского зонда «Кассини»
Тщательно продуманного и сконструированного и собранного
На побережье Юнайтед Стейтс оф Америка
Которое он позже покинул вися на быстро сгорающей дымовой шашке
По крайней мере так это выглядело издалека
И отражалось в темной глади Индиан-ривер
Что на противоположной стороне Земли от города Королев Московской области
Где собственно почти завершил свое движение вышеописанный лист
И уже нельзя сказать однозначно наверняка
Что верх это действительно верх а низ действительно низ
И только когда ты закрываешь глаза
Оставляя всю видимую вселенную за
Пределами московской кольцевой автодороги
А также Садового и третьего и еще недавно открытого Центрального транспортного концентрических колец
Когда съеживаешься под мокрым одеялом
В одну точку с бесконечной массой и бесконечной температурой
В переломный момент битвы вирусной РНК и антител
Одетых в кое-как скроенные подсознанием костюмы твоих бывших однокурсников и друзей
Задумываешься а что если это не просто ОРЗ
Что если это и есть бесславный конец
В тысячах миллионов километров от Земли
С заклинившим от инопланетной пыли поворотным механизмом
И вместе с разрывом последней водородной бомбы брошенной наугад в армию гриппозных зомби
Ты внезапно пробуждаешься садишься на постели
Спускаешь на паркет дрожащие ноги-палочки
В самом конце запомнившейся только жаром и удушьем недели
Ты лежишь на спине
Уцелевший
Выживший