Вращение

Не могу сказать, что мне тут хорошо. Все странно. Все смешанно. Я часто думаю о Москве, о длинной лапе реки и кольцах метро, прямых спицах Магистральных и Парковых, прорезавших САО и СВАО соответственно, мысленно иду по ним, лечу как бы вместе с паром из ртов и шорохом подошв, собираюсь скупой слезой в уголке либерального глаза, сокрушенно взирающего на позднепутинский пейзаж и подпрыгивающего в процессе слегка костлявой ходьбы. Что за страна мне досталась, вопрошает чей-то чужой голос, зарождающийся где-то в груди и омывающий чьи-то чужие альвеолы, но не выходящий за пределы мужественно сомкнутых губ, возвышенных над черною мартовской лужей.

Я тебя люблю, говорит длинный розовощекий мальчик с рюкзаком красивой фиолетовопуховичной девочке, слегка немного приплюснутой в моей проекции всей этой действительности. Люблю тебя, слышишь, ты че не брала трубу. Да я, начинает она, и с ее ресниц слетает, крутясь в широкой панораме панельных новостроек, хитрая загогулинка птичьего пуха, я просто не слышала, что ты там шелестел, я шла по шоссе и шуршала сапожками, было шумно, уносит ее слова северо-восточный ветер, обдирает вещи с узких плеч, снимает пенку неподвижной стужи, поднимает, подкручивает, превращает в пиксель и застывает на поверхности Google Earth.

Я брожу по улицам непривычного городишки — не могу сказать, что совсем незнакомого; иногда останавливаюсь на перекрестке и словно вижу: Останкинская башня, «Продукты 24», желтые окошки, бетонные козырьки плоского дома на курьих ножках, вот приближается насупленный мужик— Но стоит сделать шаг, и картина разрушается, составные части разъезжаются по своим плоскостям, светящиеся окошки оказываются верхушками облаков, шпиль башни — худосочной веткой, а встречный мужик — просто облаком черных точек. Я обнаруживаю себя на компактном перекрестке внутри сверхкомпактного черного квартала суперкомпактного кластера больших и маленьких галактик, меня подбрасывает и переворачивает и пространственно искривляет, и на кончике результирующего вектора этого бесконечно сложного клубка движений я продолжаю свою незамысловатую прогулку домой из супермаркета с пакетом чипсов.

It’s different here

It’s different here. I mean, obviously it is — couldn’t be otherwise, right? The sky looks different — probably, the first thing you’ll ever notice. It gets a little green in the morning, giving you these precious moments when you can take gazillions of pictures to fiddle with later during the day pretending you still have access to your Instagram feed on your dying iPhone.
 
Unable to publish post, what the hell? It says: “No internet connection”, honey, how is that we do not have internet? Do you have the same issue with wifi? Seems like it keeps happening every morning. Or is it just me?
 
No, it’s just you. Just your two legs, two eyes, two quivering nostrils pulling in thick alien air as you leap through the wetlands under the heavy fog singing “All My Loving” and becoming excited about the fact that it still sounds the same as it did in your tiny L-shaped room back home.
 
Every time I sit on a cold wet stone on the edge of the silent rainforest that extends beyond my sight on this endless plateau, I entertain myself with the thought that I’m actually not even supposed to be here. Like, literally, it was a mistake, an accidental misplacement of matter, a natural phenomenon that resulted in me ending up here. I should’ve been watching cable TV in the early 90s and stuffing my face with sweets while my parents were out and about. I should’ve been marching shoulder to shoulder with my liberal friends during street protests in early 2010s Moscow and going into endless rants with random people on Facebook while political experts where skeptically shaking their heads. Instead of slouching on this cold piece of an ancient rock whose age I can’t even fathom because of the conceptual differences in measurement systems, I should’ve been sitting through the latest Marvel movie with my new girlfriend, reassuring myself with the thought of the following sex reward, at the same time meticulously trying to figure out whether it’s actually worth it.
 
I should’ve gone out more often. I should’ve been dancing in the middle of a big crowd, not in a stuffy single room. I shouldn’t have been the only person left in the building when something as rare as medium-scale wormhole emerged in San Francisco downtown and irreversibly took me out of the evolutionary process to put me in the other one, significantly ahead of time.

Look

I was six when it happened. She walked into my room — without even knocking, as she would normally do — lingered in the doorway, I remember her hair was put in a ponytail, pajama pants on, she gave me that head to toe glance, that then went on searching the walls and shelves as if she was taking a shapshot of this tiny little space, you know, like taking a photograph with your mind, and then her eyes came back to mine.

She said: “Look,” and she kind of paused (if only you can imagine pausing within such a small portion of time which itself might be considered a pause), but it wasn’t “Look, over there!” although she was stretching her hand towards the window. Neither was it a “Look, we need to talk” type of pitch you may expect from a person that rushes into someone else’s room without a knock, with this fiery look and all shaking.

It was more like “Look, I need to tell you something,” spoken in the tender voice of Sara Connor recording pastoral messages to her as yet unborn son, but drastically distorted by the real-life understanding that it is not possible to pass all this knowledge to a six year old boy in the course of a one-tenth of a second.

She was moving her tongue from the bent position of “l” to the straightened position of “k”, because it was all she had time for, and I was slowly turning my head to where she was almost pointing (I say “almost”, because she actually only started to raise her right hand in order to make this distinctively human gesture), but before any of the details of the black blur that was hovering on the outside came into my sight so I could deduce the shape of a hovering spaceship, in that very moment they took her away.

Multiverse

My way from home to the office lies through the dense city outskirts, littered with food packaging, crushed tin cans and cardboard bits scattered across the dark asphalt. I move past yet naked spring trees, rigid factory buildings towering on the horizon, pulpy green hills, someone’s deep wrinkles and soft hairs waving in the air. Right here in my hard seat, slightly bent over my phone, I’m being carried an insignificant distance on the surface of this old planet as misshaped moons keep hovering over the empty Martian seas.

Everyone is static. There is no movement in the corner of the driver’s eye. She stands in her cabin, in front of her wheel, her glance strictly parallel to the shiny lightrail, lips slightly open in attempt to phrase the unphrasable. There is no next stop, this route is not going to end, this highly improbable quantum state is going to last forever in the the vast backyard of the filthy multiverse.

Day 1

It was a cold sunny day when I landed in San Francisco. North Korea was sleeping. Germany was sleeping. A very young astrophysics student with ancient Greek name and Russian roots was sitting on the windowsill in Berlin, his eyes and mouth open into the sweeping suspension of the approaching dawn, but other than that, it was calm and silent.

I’ve just moved all of me from one side of the planet to the other, whisking above the everlasting Arctic ice inside of a pale grey pixel, indistinguishable, nonseparable, compressed with all my unobtrusive luggage and overwhelming immigrant fears into one airplane tracking line that reflected in my mom’s glasses: board 431 has arrived, welcome to California.

It was a cold sunny day smeared across the glossy Earth’s surface in sight of invariable Sun shining on all the bowed backs and high foreheads, glinting on sharp wineglasses and silent lips — not really distinguishable, not really tellable, compressed into one pale blue dot among everlasting strands of dark matter above windblown unearthly mountain peak.

I’ve posted a photo of my new house on Facebook, captioning it “Finally home” — just to convince myself I have one — as the dimensions kept unfolding, and matter mixing into the thick cocktail of emptiness.

Юбилейный

Когда подмосковный город Юбилейный, как округ Макондо, окажется сметен с лица Земли бездушным солнечным ветром, который уничтожит все дома, все земли, все гаражи и пеньки у короткой дороги к платформе через лес — все воспоминания и рефлексии, детские травмы, подростковые экспириенсы и взрослые флешбеки — сваляет в клубок и одним порывом разорвет все межпланетные нити ностальгии, опутывающие это несладкое пыльное место, единственной его ипостасью, которая останется нетронутой, неколебимой и неизменной, будет архив чата местной локальной сети.

— Всем привет, — будет нескончаемо говорить Andarial84.

— Эльфийского полку прибыло, — отзовется Mishka_MixaJlbl4.

— Скинь фотку, — вбросит RandomOne, и на поплывших пленках ранних нулевых проступят белые кругали парковых фонарей, красные глаза и желтые квадраты кухонных окон, протравленные силуэтами вернувшихся с работы мам и пап, а также гривами волков-одиночек, а также пересечениями влюбленных пар.

— И мне! — только и успеет добавить VaNoName перед тем, как буквы и скобочки запестрят на быстрой перемотке, остывающие ипотечные машины наводнят пустой двор вместе с ночью и снова схлынут, когда ранним утром, собираясь на электричку, обновляя вчерашние косички и опуская сандвич в милые челюсти, Feechka скажет (шумно жуя):

— Ну чо, я пошла на экзамен, пожелайте удачки!

И через минуту:

— Че, никого?

В толще тире и точек, кавычек и нелепых ников, на самом дне почти безжизненного молодого интернета геологи будущего однажды найдут эту крохотную окаменелость, с которой все началось. Когда она написала:

— Ку-ку?

И несколькими мгновениями позже VaNoName_сонный ответил в образовавшуюся пустоту:

— Не пуха не пера, бейба!1

Они остановят пленку в этом месте, сделают небольшой надрез, чуть-чуть сместив ткань пространства-времени, соединят непокорные части, подчистят малозначимые, но потенциально опасные страпельки, и…

…пиксель за пикселем, скобочка за скобочкой, вкладка за вкладкой, Новая папка (1) за Новой папкой (2), хомяк за кошкой, кончики пальцев за клавиатурой, кухня за спальней, квартал за районом, они восстановят их настоящие имена, их общие коннекшены, историю заказов и настройки приватности, узелок за узелком они распутают эту историю вплоть до самого ориджина оф лайф он ерс. И в этом самом месте, когда железо окислится, когда недоделанный сахар промылится сквозь ничейную мембрану, и кривой рот неживого пузыря замкнется вокруг реплицирующихся молекул РНК, в этот вот тонкий момент еще непонятно какой эпохи, между нулевым и первым тиком папиных командирских, они нажмут на «стоп» и внесут несколько важных правок.

Во-первых, не железо, а пусть никель, во-вторых, не «не», а «ни», ну, и в-третьих, не «бейба» а пусть просто восклицательный знак.

И тогда, спустя 4 миллиарда лет, весь в пикселях, светловолосый, высокий и тонкий, он скажет ей:

— А что если весь наш мир, вся окружающая реальность — просто симуляция? Можешь себе это представить?

— Ой, зай, — ответит она на это. — Мне, если честно, вообще это не интересно, ты знаешь. Ты ребенка одел уже или нет, лучше скажи?