Мох

Моя родина — это мох, наросший на северной стороне большого дерева. В этом мху есть своя экосистема, маленькие жучки с барсетками верхом на гусеницах, которые едут решать вопросы, маленькие паучки с мохнатыми лапками, которые часами сидят и высматривают добычу, худощавые дерганые косиножки, неуклюже торчащие наружу со своими либеральными убеждениями, и просто всякая одноклеточная мелюзга. Есть в этом мху панельки, сталинки, элитка и вторичка. Где он позеленее и погуще — там больше ярких крылышек и мохнатых лапок, где он посерее и пореже — там все больше сухие трупики. Этот мох то растет, то отмирает. Иногда его обдирают какие-то крупные звери, иногда падают в него лицом или отливают на него случайные гопники. Но он высыхает и отрастает заново, и в целом живет себе без изменений. А когда по какой-то причине дерево засохнет, или сгорит, или просто потребуется кому-то для каких-то целей, этот мох исчезнет вместе со своей экосистемой. Ну и какая к х… разница. Это же мох. Он че, в Красную книгу занесен, что ль?!

Масштаб

Я много раз обращал внимание на то, как малы те вещи, которые реально меняют историю и владеют умами. Их окружают огромные оболочки из шумихи в прессе, охраны и зевак, но в действительности — вот он, вот он, гроб с телом пассажира рейса MH17, мелькает на секунду и пропадает внутри военного самолета. Вот она, вон стоит — Анджелина Джоли, смотри быстрей, вот эта женщина с гладкой кожей, окруженная толпой папарацци. Вот эта машина, вот он, выходит, внимание, вижу цель, вот этот маленький лысый человечек, вокруг которого сомкнулись одинаковые люди в черных пиджаках, воооон там! Эх, все уже, пропустил…

И точно таким же маленьким человеком был эрцгерцог Франц Фердинанд, и Адольф Гитлер, и Иосиф Сталин — все они были крохотными фигурками, за которые время зацепилось и повисло на них, как на крючках, пошло волнами и налилось краской. Мы наблюдаем эти волны и ощущаем их масштаб, но когда нам случается вживую встретить одну из таких фигур, будь то политик или селебрити, первое, что мы говорим — «Это он, да?»

Бук

В сети развернулась целая эпопея с распознаванием городского пейзажа, на фоне которого сфотографирован ракетный комплекс “Бук”, который кто-то то везет куда-то (по одним данным — сепаратисты к границе РФ, по другим — украинская армия просто везет). “Это город Красноармейск! — говорят знающие люди. — Перекресток 50-летия СССР и улицы Ленина!” — “Нет! — отвечают им другие знающие люди. — Это Снежной! Улица Красных Комиссаров и проспект Андропова!” — “Да нет же! — кричат третьи. — Это Торез! Вот тут видно рекламу автосалона на Социалистической, 12!”
А все из-за того, что однажды советские инженеры взяли и построили сотни городов из одинаковых панелек с лоджиями. И теперь все ориентируются по билбордам и интенсивности роста кустарника на фасадах.

National Anthem

Лана Дель Рей выступает перед солдатами ВС США на европейской военной базе накануне переброски в Россию. Камера находит в толпе Меган Фокс, которая машет рукой своему мужу Брайану, пытаясь узнать его среди одинаковых парней в костюмах химзащиты рядом со сценой. Крупный план: татуировка Мэрилин Монро на руке Меган, общий план: финальный взрыв пиротехники на песне “National Anthem” и Лана, одетая в платье Мэрилин, которое та носила во время выступления в Южной Корее в 1954 году.

Луна

В полнолуние бывает так, что я краем глаза замечаю большую Луну за окном, и она приковывает мое внимание. В моей голове просыпаются мысли, дремлющие в каждом человеке с момента появления разума. Наверно, у первобытных людей они хранились в виде неосознанных ощущений, а мне прогресс дал возможность облечь их в слова.

Я думаю о том, как это невероятно и масштабно — гигантское небесное тело висит рядом с нашей планетой, совершенно пустое и необитаемое. Когда мы завариваем чай и готовим ужин, там просто лежит песочек. Серый и незнакомый, но совершенно реальный — удаленный на 300 тысяч километров от нашего окна, рыхлый и неподвижный лунный грунт.

Он лежал так, когда какому-то кроманьонцу пришло в голову изобразить на стене пещеры, как он завалил кабана; лежал, когда древние египтяне проектировали пирамиды; когда Александр Македонский завоевал Персию, когда королева Виктория отправила первую телеграмму по трансатлантическому телеграфному кабелю в Америку, когда сгорел на старте «Аполло-1»… Потом по нему проехались и попрыгали на нем двенадцать лучших парней колледжа, после чего на полвека его опять оставили в покое.

Я думаю о том, что, если бы на Луне жили люди (что, как говорят некоторые популяризаторы науки, могло бы случиться, если бы Римская империя не пришла в упадок), то степень их заинтересованности в том, что происходит здесь, на Земле, вряд ли сильно отличалась от степени заинтересованности в этом холодного лунного песочка. Им было бы абсолютно, глубочайше на все наплевать.

Честные люди, страдающие от произвола властей и коррумпированных чиновников, поднимали бы глаза к Луне, где им мечтались толпы внимательных, мудрых патрициев, и говорили: «Луна вмешается! Луна поможет нам, вот увидите. Они не оставят это просто так». Умирающий террорист на границе России и Украины искал бы в небе желтое пятно и плевал в него кровью, цедя сквозь зубы: «Нате, сволочи!» А Луна медленно продолжала бы свой путь, вызывая приливы и отливы, и ничего кроме этого не делая. Но нам, конечно, было бы приятнее смотреть на нее, зная, что какое-то количество людей там в этот момент занимается тем же, чем мы.

Подмосковная провинция

Я давно ломаю голову над тем, почему даже такие города как Королев или Мытищи, находящиеся всего в 10 км от Москвы, являют собой типичнейшую провинцию со всеми стандартными атрибутами, которые бросаются в глаза в по-настоящему провинциальных городах: уебищными вывесками, уебищными шрифтами, ворованными иллюстрациями на билбордах и треш-рекламой с ЛСДшными слоганами.

Те же стриженые гопники тусуются у тех же гопнических кинотеатров, скромно пустивших корни внутри бывших ДК и домов пионеров. Те же мужики непонятных профессий в поло и с барсетками, бабки с тележками и чумазые дети из спортшкол едут в «социальных» автобусах и тюнингованных ладах в неизвестном направлении в середине рабочего дня. Те же афиши стареющих поп-звезд, подавшихся в регионы, висят на кривых досках «Информация» рядом с той самой уебищной рекламой и ЛСДшными слоганами. Любая попытка «сделать как в столице» в результате выглядит как шуба, заправленная в трусы. Почему?

И, что самое забавное, Москва сама чувствует эту иррациональность, и в будничных ситуациях иногда можно заметить, как, скажем, московская девушка, случайно садящаяся в пригородный автобус от Королева где-нибудь в районе метро «Медведково», настороженно вглядывается в темноту салона, откуда на нее как бы с хищным интересом смотрят двадцать пар немигающих провинциальных глаз и как бы шокированно спрашивает водителя: «Ааа… У вас… Проезд сколько?.. Кому оплата?..»