Скука Солнечной системы

Луны Сатурна над съехавшей каской. Обеденный перерыв. Рабочий жадно слушает ветер в наушниках, сильно скучает по атмосфере. Раскачивается, но не идет – еще рано, еще есть пара минут. Повернуться спиной к планете-стене, к опрокинутым кольцам, и снова послушать, как шумит, или шумело, наверно, вчера, в продуваемой насквозь спальне, как звучал голос, говорящий, что скучно, и как еще что-то скрипело, мокрые пальцы, наверно, трогали микрофон, и потом снова брали виноград.

Слабая проплешина на матовом безвоздушье. В плевках-облаках, лакированная морем и подернутая сушей – Земля над скорлупчатым лунным пейзажем. Спрятанная в скафандр нога легка и легка рука. Они обе не очень сильны, но никто не увидит их толщины. Только приехали? В ответ помехи. Понятно: первый раз. Пойдемте, я покажу вам колонию.

Между больших Солнечных плеч засел невыкашлянный Меркурианский рудник. В нагревшемся сверле отражается голова, неправильная и кривая, как в поручне вагона метро. Когда-то карта его была велика, а теперь превратилась в плывущего мотылька, который чернеет в виду светила, ложится на плечо и распадается блеклыми конфетти.

Большой и тяжелый, кожей уловимый Юпитер, залепил зрение своим видом. Когда сидишь один на Ганимеде, вся жизнь – это борьба с психоделическим желанием вытечь и просочиться, убежать яичницей по горячим горам, стартануть вверх и слиться с чудовищным огромным вихрястым хозяином всех желе, который лежит у тебя в каждом окне, зовет тебя в каждой щели. Спасает только одно – тебе звонят. Звонит начальство из подземелья, звонят друзья из соседних ям. Иногда звонит жена, оказавшись рядом на одной из орбит, прижатая к потолку своей каюты, ужатая в пиксель над горизонтом. Ну, в потом кончается смена.

Нет ничего, пожалуй, привычнее, чем марсианское костное небо, чем марсианская углекислая прозрачность, редкий воздух, хотя и не ложащийся в легочный мешок, но тоже привычный, весна-овсянка, марсианское лето-овсянка и марсианская осень-овсянка – все времена года здесь заменяет одна жидкая овсянка, и, может быть, поэтому меньше всего разводов приходится на семьи тех инженеров, которых отправили работать на Марс.

Advertisements