Пульс

Пленкой растекся на горизонте далекий расплавленный город. Собрался капельками между крон – оптический обман. Льет. Лето. Ложка атакует полурастворившийся сахар на дне чашки. Голые плечи на фоне черного стекла. Отражение. За отражением – балкон, вонь, нейтронные звезды и вакуум. Кошкины шаги за спиной. Поскрипывая и покачиваясь, поворачивается и прищуривается босоногий. Кочергой коридор, трубой лестница. Лужи на улице дрожат и почавкивают. Красные резиновые сапоги шлепают одни в черном дворе. Таня идет в гости к Ване.

Знают друг друга давно – с десятого класса, когда она появилась в зеленых на платформе, с зелеными чуть прикрытыми, с черными густыми, чем, собственно, и заслужила, почему, собственно, и была до самого выпускного – недостижима. А он – странный, едва достиг, – тут же бросился в тягучий туман какого-то перепоя, из которого долго полз – сначала по асфальту, потом по ступенькам, потом по телефонной запутанной линии, и все пытался впихнуть в тонюсенькое молчание хоть пару слов, но влезало только “люблю” да “подожди” – и те не целиком, торчали наружу хвостами и щекотали горло, вызывая тошноту.

С тех пор обасел, вырос, натянулись связки, стал рот пещерой, расширились тоннели в метро, увились плющом трамвайные остановки. Откинул прядь, ухо подставил под слабый звонок. Шипучей и холодной волной влился звук, проник в тело и ушел к рукам ватной оторопью. Пока открывал, кожа то тут, то там расходилась, из щелей перли во все стороны вентили и крюки – приходилось заталкивать обратно, чтобы не опозориться с порога. Ведь вроде уже не семнадцать, и какое может быть стеснение.

Но – привет, говорит, привет, и в легком от перенапряжения прорывается стена, падает штукатурка, белыми хлопьями на скользкое сердце, мне можно войти, да, конечно, и зеленая кедина непринужденно вдоль артерии, осторожно, тут у меня бардак, извини, да что ты, вечно набросано, какие-то провода, а это моя кошка, зовут Амели, почему Амели, не знаю, просто назвали и все, вот она делает разрез, и вот ей на лапку наползает густая капля, а вот эта кошка совсем маленькая, мне кажется, она уже засохла, нет-нет, не надо, теперь сюда, тут колотится занавеска, как будто бы пульсирует, словно бы за ней не космос с нейтронными звездами, а сплошь и рядом красные кровяные тельца, правда, да, да?

Садись сюда, здесь будем сидеть, будем мерцать чашками чая, мелькать сумками из “Ашана”, мигать сумерками, зиять пустым местом, появляться снова с загаром и чемоданами, трещать новогодними шампанскими выстрелами, гудеть интеллектуальной беседой… Смотри, говорит, смотри, говорит, у тебя тут на лбу, я вижу, пульсирует венка, говорит. И в тот же миг с грубым чмоком схлопываются две тугие занавеси. Пульс. Тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук…

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s